Весной 1981 года в Ленинграде многое начиналось с нуля, в подвалах и на кухнях. Виктор Цой, тогда еще работавший на заводе и учившийся в художественном училище, вместе со своим другом Алексеем Рыбиным ищет свое звучание. Сначала это была просто троица, репетировавшая где придется. Название «Кино» появилось почти случайно — короткое, запоминающееся, как кадр.
Важную роль сыграла встреча с Майком Науменко, уже известной в узких кругах фигурой. Майк, лидер «Зоопарка», не был учителем в строгом смысле. Скорее, старшим товарищем. Он делился записями западного рока, которых днем с огнем не сыщешь, давал послушать свою музыку, мог покритиковать или одобрить новую песню. Их отношения строились на общем азарте, на чувстве, что играть рок — это не просто хобби, а что-то гораздо важнее.
В той же точке пересечения судеб оказалась Наталья, подруга Майка. Она быстро стала близким человеком для Виктора. Их союз родился в этой кипящей творческой среде, среди разговоров до утра, импровизированных концертов в коммуналках и постоянного поиска своего места. Наталья была не просто женой — она стала опорой, первым слушателем и, в каком-то смысле, частью зарождающейся легенды.
Круг общения тогда был тесным: Борис Гребенщиков, Анри Волохонский, Андрей «Свин» Панов и другие. Это было сообщество, где все знали друг друга, спорили о музыке, помогали с аппаратурой, делились последними записями. Концерты, чаще всего подпольные, были не шоу, а почти ритуалом. Звук был сырым, энергия — абсолютно живой. В 1981-м «Кино» еще не было тем явлением, каким станет позже. Это была группа в процессе становления, чьи первые магнитоальбомы расходились по городу в копиях, перезаписанных на кассеты в домашних условиях. Но уже тогда в скупых аккордах и лаконичных строчках Цоя угадывалось то, что позже назовут голосом поколения, — негромкое, но твердое отражение внутренней свободы.
